Притчи о милосердии

***Короткие притчи о милосердии и сострадании***

Поведали об авве Агафоне, что он, придя однажды в город для продажи своего рукоделия, увидел там больного странника, лежащего на улице. Никто не принял на себя попечений о нём. Старец остался при больном. На средства, полученные за своё рукоделие, нанял хижину, оставшиеся деньги употребил на нужды больного. Так провёл он четыре месяца до выздоровления странника и только после этого вернулся в свою келию.

***Мудрые притчи о милосердии и доброте для детей***

Монах однажды задал вопрос одному из старших братьев по вере:
— Есть два брата. Один из них постоянно молился у себя в келье, постился шесть дней в неделю и полностью отказывался от излишеств. Другой же всё время заботился о больных. Какой труд из них более мил Господу?
Старший ответил:
— Даже если бы брат, который постится и молится, собрался подвесить себя за нос, то его действия не сравнились бы и с одним поступком того, кто ухаживает за больными.

***Поучительные притчи о милосердии и справедливости***

Джунайд рассказывает, что однажды в Мекке он увидел цирюльника, бреющего богатого человека. Странствующий дервиш, он подошёл к брадобрею и попросил побрить его. Брадобрей тотчас оставил своего богатого клиента и обслужил Джунайда. Вместо того чтобы спросить с него плату, он сам дал ему немного денег.
Внутренне Джунайд решил — он отдаст брадобрею всё, что бы ни получил в этот день как милостыню.
Спустя некоторое время кто-то подошёл к дервишу и вручил ему кошель с золотом. Джунайд поспешил к лавке брадобрея и предложил ему золото.
Брадобрей сказал:
— Неужели тебе не стыдно предлагать плату за то, что сделано во имя Бога?

***Притчи о милосердии и зависти для подростков***

Однажды учитель обратился к своему ученику:
— Всякий раз, как ты будешь голоден, скажи мне — я тебя накормлю.
— О, учитель, как ты заботлив! Всякий раз, как увидишь меня, знай — я голоден!

***Притчи о добре и милосердии***

Краби явилась однажды женщина и говорит:
— Учитель, дай мне на пропитание.
— Кто ты? — спрашивает раби.
— Я дочь Ахера.
— Как! — воскликнул раби. — Ещё осталось потомство от него на земле? Не сказано ли о ему подобных: «Ни сына у него, ни внука в народе его»?
— Учитель! — продолжала дочь Ахера. — Вспомни великую его учёность и не вспоминай о поступках его.
В эту минуту пал огонь с неба и опалил кресло, на котором сидел раби.
Видя это, воскликнул раби со слезами на глазах:
— Если ради человека, посрамившего Тору, возможно подобное, то сколько же возможно чудесного ради тех, кто почитал и прославлял её!

***

Главный Священник решил принести в жертву Козлёнка. Но когда он поднёс нож к горлу Козлёнка, тот начал смеяться.
— Почему ты смеёшься? — спросил Главный Священник. — Разве ты не знаешь, что я собираюсь перерезать тебе горло?
— Знаю, — ответил Козлёнок. — Сотни жизней я рождался в теле козлёнка и теперь, наконец-то, я обрету человеческое тело. — И Козлёнок начал плакать.
— Почему же ты теперь плачешь? — спросил Главный Священник.
— Я плачу по тебе, Священник. Сотни жизней назад я тоже был Главным Священником и приносил в жертву козлят.
Главный Священник пал ниц и просил о прощении:
— Я никогда не стану больше приносить в жертву козлят!
И он стал Великим Защитником всех живых существ на планете.

***

Однажды люди собрались, чтобы вызвать дождь. Мулла призвал их сделать приношения в пользу бедных. Услыхала это жена муллы, испекла много хлебов, приготовила обильное угощение и всё раздала беднякам. Когда мулла вернулся домой, она предложила ему остатки.
Мулла спросил жену:
— От кого ты получила такой вкусный хлеб и халву?
— По твоему призыву я сама приготовила угощение, раздала нуждающимся, а это — остатки, — ответила жена.
Тогда мулла стал её избивать и приговаривать:
— Не затем я призываю народ к приношениям, чтобы мы готовили, а другие ели, но для того, чтобы другие готовили, а мы ели!

***

Учителя однажды кто-то спросил:
— Всегда ли необходимо поступать по-доброму по отношению к другому человеку? Ведь есть и те, кто не заслуживает такого отношения!
Старец ответил:
— Иногда мы стыдимся делать добрые дела. Присущее нам чувство вины всегда пытается внушить нам, что, поступая великодушно, мы тщимся произвести благоприятное впечатление на других, «угодить» Богу и пр. Кажется очень трудным допустить, что человек по природе своей — исключительно добр. И добрые дела мы стараемся спрятать за иронию и небрежность — как если бы милосердие было синонимом слабости.

***

Некий солдат спросил однажды одного из старцев, дарует ли Бог прощение грешникам. И старец ответил:
— Скажи мне, возлюбленный, если плащ твой порвался, ты выбрасываешь его?
Солдат ответил:
— Нет. Я его чиню и продолжаю носить.
Старец заключил:
— Если ты заботишься о своём плаще, неужели же Бог не будет милосердным к своему собственному образу?

***

Некто спросил у учителя Ле-цзы:
— Почему ты ценишь пустоту?
— В пустоте нет ничего ценного, — ответил Ле-цзы и продолжил. — Дело не в названии. Нет ничего лучше покоя, нет ничего лучше пустоты. В покое, в пустоте обретаешь своё жилище, в стремлении взять теряешь своё жилище. Когда дела пошли плохо, прежнего не вернёшь игрой в «милосердие» и «справедливость».



***

Пожилая монахиня приехала в гости к своим родственникам, которые жили в благополучной и богатой стране. Они возили её по всем замечательным местам, показывали ей достопримечательности.
Однажды монахиня увидела на улице нищего и подала ему монетки. Один из родственников сказал ей:
— Дорогая, мы здесь никогда не подаём нищим, потому что в нашей благополучной стране все могут хорошо жить. Безработицы у нас нет. Просто этот человек ничего не хочет делать.
На эти слова монахиня ответила:
— А вы никогда не думали о том, что, посадив здесь, в этой стране, и на этой улице нищего, Бог испытывает ваше милосердие и доброту?
Родственники на мгновение остановились, а потом подошли к нищему и подали ему.

***

Семья проводила выходной день на пляже. Дети купались в море и строили замки из песка. Вдруг вдалеке показалась маленькая старушка. Её седые волосы развевались по ветру, одежда была грязной и оборванной. Она что-то бормотала про себя, подбирая с песка какие-то предметы и складывая их в сумку. Родители подозвали детей и велели им держаться от старушки подальше. Когда она проходила мимо, нагибаясь то и дело, чтобы что-то поднять, она улыбнулась семье, но никто на её приветствие не ответил.
Много недель спустя они узнали, что маленькая старушка всю свою жизнь посвятила тому, чтобы подбирать с пляжей осколки стекла, которыми дети могли порезать себе ноги.

***

Народ Ханьдана в день Нового года подносил своему правителю Цзянь-цзы горлиц. В большой радости Цзянь-цзы щедро всех награждал.
— Зачем? — спросил один из гостей.
— Проявляю милосердие — отпускаю птиц на волю в день Нового года.
— Всем известно желание царя отпускать птиц на волю, оттого и ловят горлиц, соревнуясь и убивая при этом множество птиц. Если царь хочет оставить горлиц в живых, пусть лучше запретит их ловить. Если же отпускать на волю пойманных, спасённые из милосердия не восполнят числа убитых.
— Верно! — согласился Цзянь-цзы.

***

Подружились петух и скорпион и пошли вместе в город. По дороге им повстречалась глубокая река. Скорпион и говорит:
— Брат, я не смогу пройти через реку, я утону.
— А я для чего? Садись на мою широкую спину, и я перенесу тебя через реку до другого берега, — сказал смелый петух.
Не успел скорпион сесть на спину петуха, как тут же попытался ужалить своего друга, но не смог, так как спина у петуха была из сплошной кости. Петух спросил, что это за скрежет. А скорпион ответил:
— Не бойся. У меня есть привычка скрежетать.
Тогда петух подумал: «Бог милосерден ко мне, а то бы скорпион пронзил меня жалом». И, обращаясь к скорпиону, добавил:
— Я не люблю друзей с плохими привычками, — и утопил скорпиона.

***

Упал человек в глубокую пропасть. Лежит, израненный, погибает.
Прибежали друзья. Попытались, держась друг за друга, к нему на помощь в пропасть спуститься, да сами в неё чуть не свалились.
Пришло милосердие. Опустило в пропасть лестницу, да лестница короткая, не достаёт до конца.
Подоспели добрые дела, сделанные когда-то человеком, бросили вниз длинную верёвку, но и та короткой оказалась.
Так же тщетно пытались спасти человека: его громкая слава, большие деньги, власть.
Наконец, подошло покаяние, протянуло руку. Ухватился за неё человек и вылез из пропасти.
— Как это тебе удалось? — удивились все.
Некогда было отвечать покаянию, спешившему к другим людям, спасти которых могло только оно.

***

Однажды три брата увидели Счастье, сидящее в яме. Один из братьев подошёл к яме и попросил у Счастья денег. Счастье одарило его деньгами, и он ушёл счастливый. Другой брат попросил для себя красивую женщину. Тут же получил её и убежал вместе с ней вне себя от счастья.
Третий брат наклонился над ямой:
— Что тебе нужно? — спросило Счастье.
— А тебе что нужно? — спросил брат.
— Вытащи меня отсюда, — попросило Счастье.
Брат протянул руку, вытащил его из ямы, повернулся и пошёл прочь. А Счастье пошло за ним следом…

***

В тёмной аллее проворный воришка пытался отнять у Насреддина кошелёк. Мулла оказался проворнее, и между ними завязалась ожесточённая борьба. В конце концов, Насреддину удалось повалить его.
В это время мимо проходила какая-то милосердная женщина:
— Ну, ты, бык! Дай этому малютке встать и предоставь ему шанс.
— Госпожа, — с трудом проговорил Насреддин, — вы не принимаете во внимание то обстоятельство, которое мне пришлось пережить, пока я не свалил его.

***

Людские видя заблужденья,
Сказал Юпитер с высоты:
«Создам другое населенье!
Преступный род, погибнешь ты!
В глубокий ад лети, Меркурий,
И злейшую из лютых Фурий
Сюда немедля приведи.
Пощады более не жди,
О род, не в меру мной любимый!»
Но гнев царя неумолимый
С теченьем времени остыл.
Цари! по воле высших сил,
Располагаете вы подданных судьбою!
Пускай же и у вас остынет первый пыл:
Пусть между гневом и грозою,
Последствием его, хоть ночь одна пройдёт!
Меж тем Меркурий, чей полет
Чудесно скор, а речь — как мёд,
Спустился в Ад к зловещим сёстрам.
Руководимый взором острым,
Он предпочтенье отдаёт
Алекто грозной — пред Мегерой
И Тизифоной. В свой черёд,
Довольная такою мерой,
Клянётся та весь род людской
Послать к Плутону на покой,
В пределы мрачного аида.
Грозила тщетно Эвменида:
Царь передумал, — и назад
Он Фурию отправил в ад.
Но всё же, более для вида,
На землю он Перуны шлёт:
Отец, который сына бьёт,
Старается ударить мимо…
И молния сожгла одну
Незаселённую страну.
С тех пор гордясь невыразимо,
Зазнались люди без стыда.
Олимп разгневался тогда;
Богов верховный повелитель,
Юпитер сам, Тучегонитель,
Поклялся Стиксом наконец,
Что он пошлёт на землю грозы.
Не веруя в его угрозы,
Смеялись боги. Он — отец,
Душе которого знакомы
Любовь и жалость. Пусть же сам
Дозволит он другим богам
Вернейшие измыслить громы.
Немедля выковал Вулкан
Двойной с Перунами колчан:
И те, которые летели,
Не уклоняясь, прямо к цели
Их олимпийцев шлёт синклит;
Другие, чей удар грозит
Высоким лишь вершинам горным,
В пути своём по временам
Совсем теряются бесследно.
Для нас угроза их — безвредна:
Лишь эти шлёт Юпитер сам. 

***

Когда Банкей проводил свои недели в медитации, с разных концов Японии собирались ученики, чтобы учиться у него. Во время одного из таких собраний поймали ученика-воришку. Об этом сообщили Банкею и попросили его прогнать преступника.
Банкей не обратил на этот случай внимания. Позднее этого ученика снова поймали за таким же занятием, и снова Банкей не стал рассматривать дело. Это рассердило остальных учеников, и они написали прошение, в котором просили удалить воришку, в противном случае они покинут его в полном составе.
Когда Банкей прочёл прошение, он собрал всех и сказал:
— Вы — мудрые братья. Вы знаете, что хорошо, а что плохо. Вы можете идти, куда хотите, и учиться там. Но этот заблудший брат не может отличить хорошего от плохого. Кто же научит его, если не я? Он останется здесь, если даже вы все уйдёте.
Слёзы потекли по лицу воришки. Всё желание красть пропало.

***

Надело Милосердие лохмотья, взяло дырявую суму со старым посохом и отправилось узнать — есть ли ещё для него место в мире.
Увидело оно огромный дом, и даже не дом, а целый дворец и обрадовалось:
— Хорошо стали жить люди, богато. Тут много места, наверняка найдётся и для меня уголок!
Но не тут-то было! В этот дворец его и на порог не пустили:
— Много вас тут шляется всяких! Ступай прочь, пока собак на тебя не спустили. Самим места мало!
Подошло милосердие ко дворцу поменьше, то есть, дому побольше. Там ему подали корку хлеба. Правда, так, что лучше бы не подавали. И тоже не пустили даже переночевать. Третьим был совсем маленький дом, и даже не дом, а жалкая
— Ну, тут мне вообще нечего делать! – хотело обойти его стороной Милосердие. Но хозяева сами вышли к нему, пригласили в гости, накормили, напоили. И стало оно там жить. Не бедно и не богато. Но все, кто там гостил, говорили, что лучшего места на земле они ещё не встречали!